Aret (aret) wrote,
Aret
aret

  • Mood:

На Той Гражданской. Вакцина против.

Пишет shaggy:

"...на игре по Арде мы чаще всего играем людей лучше нас. Мда... и проблема возникает после с тем, что человеку хочется продолжать считать себя лучше, чем он есть (если БЫТЬ, это одно, а вот если считать...).
А тут мы играли такое взрослое, такое идеологизированное говно... простите, не говно, но мы играли взрослых, сражающихся за свою правду, и теряющих в процессе человеческий облик каким мы привыкли его видеть. То, что мы называем гуманизмом, человечностью - отваливалось старой штукатуркой. И вот из этого хочется убежать, потому что видеть во что превращается твое лицо и лица окружающих - тяжело. Тем более, что ты поминаешь, что "на самом деле будет еще хуже". Как же мне забыть интенданта Гусева, стоящего над чемоданчиком Рашки Шульзингер и запихивающим в карманы наворованные ей деньги и целясь в нее из пистолета.
"По законам военного времени, мадам, я расстреливаю вас на месте".
Интересно, кого он видел перед собой - беременную женщину, преступницу или просто досадную помеху для беспрепятственного обогащения (ПАТРОНЫ!!! "Ты представляэшь, сколько патронов можно накупить на ЭТО")
"Вы будете стрелять в беременную женщину?"
"Простите, мадам, я не акушер".

"В это нужно играть. Потому что большинство просто не получило еще прививки от войны, в том числе и от гражданской.
Моя коллега по работе, Тина, 70-тилетняя немка, не любит людей в форме. На начало игры персонаж Миришь любовался мужчинами в форме... после того, как они пытали и повесили девушку и застрелили беременную женщину за деньги на патроны, обаяние затянутых в одинаковое мужчин прошло. Остался страх и отвращение.

Это вакцина. Вакцина против войны."

Курсив мой.



Я не хотела его допрашивать сама - в голове было ало и пусто, но во время дознания стояла и смотрела, не отводя глаз ни на секунду и скалилась бешеной улыбкой. Мне не нужны были данные о количестве войск, имена, даты, карты.
Я просто должна была убить его.

Зайцеву взяли в Петербурге в 16-м. Данила Московский лично допрашивал Клавдию, и в маленьких личных слабостях себе не отказывал.

Разумеется, она не забыла насильника. Нет, она понимала, что отомстить, скорее всего, не удастся никогда - общественное превыше личного, начинать охоту на одного, когда она может помочь многим, когда есть приказы партии - неслыханный эгоизм, предательство. Но ненависть сжигала изнутри, отравляла ночи с любимым, тасовала причудливо кошмары.
Поэтому, когда судьба свела ее с Московским...

Я побывала "зверее зверя". Зайцева наслаждалась каждым стоном, смаковала хруст каждой сломанной кости, и ей не было стыдно. Меня внутри подташнивало, а она смотрела завороженно, как Прохор "работал". "Интернационал", так врезавшийся всем в память, она не слышала. Она слышала прерывистое дыхание жертвы. Допроса тоже почти не слышала. Только повторяла время от времени - да хватит уже, хватит, к стенке - и вся недолга. А может, это я повторяла.

И - да, без колебаний пристрелила его. В затылок. Столкнула ногой в яму. Разговаривать напоследок не стала.
- Мне тебе и сказать-то нечего, - сказала, приставляя дуло к голове.
- А мне есть что тебе сказать, я... - начал говорить Данила и замолчал навсегда.

Я в первый раз убила человека на игре. Это оказалось слишком легко. Еще пять лет назад Зайцева (еще год назад я) не смогла выстрелить Гирееву в спину.

Никто в ЧК не задал ей ни одного вопроса. Впервые за три года Зайцевой не приснились кошмары.

Московский подвернулся Зайцевой в высшей степени удачно. Во-первых, он сам показал себя мразью, ублюдком, с которым нужно расправиться, чтобы в мире стало легче дышать. А во-вторых, он очень легко становился символом, олицетворением белого офицерства в целом. Того самого, что добивает медсестричек, насилует пленных девчонок, а потом идет развлекаться в варьете и распивать кофий с чистенькими женами.

Чекистка моя была, получается, эдакой ходячей агитмашиной - события жизни перерабатывались, подходящие - запоминались, получали литературную обработку и служили делу Революции, а все случаи, когда противоположная сторона на самом деле проявляла благородство, мужество и честность, благополучно забывались. Притом она была честным человеком, идеалистом - эта сортировка не была сознательной работой. Сталкиваясь с "неподходящей" ситуацией, с готовностью признавала, что и среди белых есть достойные люди, что человек остается человеком, какую бы форму ни носил... А потом очень быстро эти истории исчезали из ее памяти.

Цыганки спрашивали, как же она смогла человека расстрелять. Да еще в затылок. Да еще всего переломанного. Зайцева искренне и без пафоса рассказала об этом "образце белого офицерства" - доведя двух смешливых цыганочек чуть не до слез. Вопросов "как же ты смогла" больше не было.

***

Клавдия осталась лежать там, в грязи и крапиве, на подступах к Державину, я ухожу от нее все дальше, и мне почему-то все сложнее. Я полюбила этого персонажа - цельную, сильную, уверенную и честную женщину. Но при всем при том... Читая слова Шагги, я рыдала. Потому что все эти прекрасные человеческие качества по сути были юзер-френдли интерфейсом для фунцкии. Зайцева знала - историческая закономерность приведет к победе пролетариата. Это неизбежно. Победа должна совершиться путем революции, а не реформ: "Революционный путь есть путь быстрой, наименее болезненной по отношению к пролетариату операции, путь прямого удаления гниющих частей, путь наименьшей уступчивости и осторожности по отношению к монархии и соответствующим ей омерзительным и гнусным, гнилым и заражающим воздух гниением учреждениям" (Ленин). А дальше она действовала, причем благодаря перечисленным выше качествам характера _нравилась_ людям, вызывала доверие. Ее цельность, искренность, открытость, рассудительность притягивали измученных сомнениями, разуверившихся людей. В отличие от переломанной, мятущейся Маруси, Клавдия могла вести за собой. Школьницы, заводские девчонки хотели быть "такой, как она". Черт побери, она нравится мне самой - до сих пор! Но по сути она была фанатичкой. Это неконтролируемое, животное наслаждение местью, эта неподвластная сознанию фильтрация событий, фокусы памяти... Она знала, как надо. Я так ценю в людях и в себе способность сомневаться, вставать на точку зрения другого, быть гибким. Как легко я отказалась от этого. Как счастлива была сражаться за свою правду.

Наверное, такие люди и правда иногда нужны. Люди-функции. Вот jolaf тут написал:

"В войне нет правых и виноватых. Каждый воюет потому, что не может иначе, и на той стороне, на которой сложилось, всё остальное не имеет принципиального значения. Война – это опухоль, острый токсикоз больного организма, гигантский нарыв на теле страны. Нарыв, который, раз возникнув, должен созреть, вырасти, причинить массу страданий, и наконец лопнуть, изойдя в итоге гноем и приведя, так или иначе, к выздоровлению. Процесс этот закономерен и неизбежен, и задача человека в этом процессе – делать то, чего требует течение этой болезни и то, чего требует совесть – чтобы по возможности выжить физически и морально к тому моменту, когда всё закончится – или умереть, если выжить не удастся. А идеология и пропаганда – средства организации войны, ускоряющие и облегчающие течение болезни."

Что до меня, я хочу сохранить за собой право и способность сомневаться.

Такой, видимо, один из основных после-игровых выводов.

Думать про это трудно и непривычно, в голове дебри. Извиняюсь за сумбурность изложения.
Tags: headology, homo ludens, rpg, war
Subscribe

  • Леге-2008. Фоточки.

    Разбираю этажерку, сливаю фото и видео с мильарда дисков. В процессе нашла вот фоточки, которые я прям точно не выкладывала =-) Уииии, 10 лет назад!…

  • Один длинный день.

    В глубокой ночи вчера сваяла, наконец, демотиватор: долго обсуждали с Сережкой, каков же должен быть мужской аналог нашего "Хочу платьишко и…

  • И еще фотографий.

    "Синька" Лучники волшебного леса ;-) (С) Wonderberry. Вы не удивляйтесь, я тут папку с Легешными фотографиями разбираю, что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments