Aret (aret) wrote,
Aret
aret

  • Mood:

Провинцiальныя исторiи - IV



Чудовищным усилием воли Клавдия оторвала тяжелую голову от подушки. Час сна... Ну что ж, это лучше, чем ничего.
Наспех откушав кофия, на ходу досматривая тревожные сны, отправилась с семьей к заутрене. Выходя из дома, кинула взгляд на окно - и точно! Висит, голубушка! Клавдия поспешно состроила изумленное лицо, содрала со стены листовку, протянула отцу:

- Папенька, что бы это могло быть?

Отец брезгливо выдернул из рук дочери "Правду".



- Что за гадость? Страха божьего не имеют. На дом полицейского исправника - и то не побоялись налепить, паршивцы. Весь город заразой своей заклеили, урядники с рассвета на ногах.



На лице у Клавдии - омерзение, внутри... Да не понять, что внутри. Шалость-то, конечно, удалась, за руку не поймали, хотя, по всему видать, с урядниками разминулась дай бог, чтобы на час. А с другой стороны... Сейчас окажется вся ее ночная работа - в участке, небось, из горожан мало кто встал раньше полиции при исполнении. Вот тебе и лакмусовая бумажка...

Отстояла заутреню. Исповедалась. В чем каяться - сочиняла на ходу. Не верила, не могла больше Клавдия доверять добродушному, миловидному священнику, уже прочитана была маленькая книжечка в желтой обложке, свежее, дешевенькое российское издание "Овода".



На обратном пути присматривалась - все газеты содраны со стен. Все! Неужели даром прошла ночная вылазка?

Вернулись, позавтракали, теперь нужно было скоротать время до косметического салона.

- Девочки, а что если нам чуть-чуть пошалить? - лукаво предложила Клавдия.

Марина и Ольга с восторгом подхватили идею - и вот уже на столе бумага, карандаш, и аккуратными строчками ложатся на бумагу анонимные письма. Полицейскому исправнику - от доброжелателя... Что бы такого придумать? В доме госпожи Абрамцевой под видом женщины скрывается человек мужского пола!.. Сестры чуть не умерли от смеха, представляя, как урядник придет проверять к Александре Борисовне. Как он попробует просто изложить ей суть вопроса...



Заезжей учительнице - от убитого постояльца гостиницы (вчера только и разговоров было, что об этом убийстве. А говорят, что учительница эта - давняя его подруга. Чем черт не шутит, вдруг сработает провокация и поможем папеньке, а?) Тут на самом деле у Клавдии была и вторая цель. Пусть papá разбирается с анонимками, может, это отвлечет его от "Правды".



Ну а третья анонимка оказалась просто коронной.

Милый Гаврила. Твой величественный облик с метлой наперевес лишил меня сна. Приходи на кладбище после вечерни. Ты узнаешь меня по шляпе с вуалью. Береги нашу тайну! Незнакомка.



Некоторое время сестры могли только всхлипывать и постанывать. Потом задумались, как отправить письма. Если просто прийти на почту - это ведь уже будут совсем не анонимки. Решено было найти цыган и заплатить им, чтобы донесли послания до почты.

А тут уже и для парикмахерской подошло время. Клавдию раздражала мысль выбросить на ветер столько денег - стоимость визита, названная по телефону владелицей парикмахерской, попросту огорошила ее. Однако отец дал денег на салон, и сестры уже настроились развлекаться. Как она объяснит этим пичужкам, чего на самом деле стоит их сегодняшнее баловство, сколько зарабатывает сельская учительница, как дорого обходится хлеб и как дешево - слезы...

Невеселые мысли, но на лице - улыбка, сестры скачут только что не вприпрыжку, младшая - так уж точно, и вот перед барышнями Дубровиными - парикмахерская "Дамское счастье" Анжелики Бранкель. Разумеется, газеты у входа уже нет - впрочем, может быть, ее сняла владелица салона, а не вездесущие урядники?



Пока мадам Бранкель причесывала к вечернему балу у градоначальника Ольгу, девицу на выданье, Клавдия между делом, среди прочих светских сплетен, запустила наиболее интересующий ее вопрос.

- Не слышали ли вы, мадам Бранкель, говорят, весь город в смятении - за ночь какие-то недовольные обклеили все главные улицы подпольными листовками! Папенька просто в ярости!

Но хозяйка парикмахерской довольно равнодушно пожала плечами. Конечно, новость заинтересовала ее, но сама она ничего подобного не видала и даже не слышала. Вообще же в разговорое Клавдия составила представление о Анжелике как о личности яркой, любопытной, склонной к риску и авантюрам, но чересчур поверхностной, легкомысленной. С ней стоит сблизиться, но нужно быть очень и очень осторожной. К тому же, проблемы рабочего класса явно не волнуют эту преуспевающую мещаночку.

- Ну, Клавдия, а чем мы побалуем вас?

Клавдия замешкалась. Прическа - это так долго, а после сегодняшней ужасной ночи так болят обветренные пальцы...

- А вот у вас тут в прейскуранте "Бархатные ручки"?..

Она спохватилась - свои красные, распухшие руки (добро бы одна ночь, но и весь предыдущий трудовой год не прибавил ее рукам изящества) разве можно показывать благоухающей, изящной Анжелике? Но было уже поздно, а мадам Бранкель если и была удивлена состоянием рук старшей Дубровиной, то ничего не сказала об этом вслух. Клавдия была очень благодарна владелице салона за тактичность и тихо млела под ее легкую болтовню.

После салона отправились искать цыган. Даже на кладбище забрели.

- Говорят, - заговорщицки наклонилась к сестрам Клавдия, - что под одной из этих плит и спрятан печатный станок, на котором подпольщики печатают свои листовки!

Марина и Ольга провели не менее получаса, проверяя каждую из плит на предмет сокрытия печатного станка. Впрочем, безрезультатно. Клавдия тем временем прошлась по ближайшим улицам - нет, газет нигде не осталось. Полиция сработала на совесть.

Не найдя ни листовок, ни печатного станка, ни цыган, сестры отправились домой. Дома попросили кухарку Анну Николаевну купить на почте у подозрительного Рыкова (говорят, что он причастен к убийству в гостинице! и даже был арестован и отпущен под залог! вы осторожнее с ним, Анна Николаевна) конвертов с марками, а заодно перьев и открыток, чтобы отвести глаза.



Заполучив письма, надумали сделать дальше еще хитрее. Раз нет цыган, обратимся к крестьянкам. Барышни как раз приметили двух румяных баб - те сначала надирались с какого-то своего безнадежного горя на кладбище, как раз когда сестры искали станок, а потом торговали на перекрестке главных улиц овощами и семечками. К бабам отправили Марину как самую неприметную. В общем, можно было с тем же успехом написать о своем секрете на первой странице городской газеты. Бабы переполошились, сначала заподозрили Марину в чем-то нехорошем, потом решили, что влюблена малахольная, а признаться боится, потом у каждого встречного, в том числе и у урядников, узнавали дорогу до почты, а обнаружив почту закрытой, чуть не взломали дверь... Ольга, Клавдия и запыхавшаяся, залившаяся пунцовой краской Марина выглядывали в окно и прыскали от безнадежного хохота.



- Девочки, а как же Гаврила письмо прочитает? Он же неграмотный? - всхлипнула Ольга.

Еще некоторое время они восторженно представляли наперебой разные канидадуры, кого Гаврила мог бы попросить письмо ему прочитать...

Тут в гости заглянула Лизавета. Подругу быстро посвятили в подробности шутки, и она тоже долго хохотала, представляя озадаченного дворника. Лизавета не осталась в долгу - поделилась подробностями о гостиничном убийстве, благо (или не благо? впрочем, с точки зрения любопытных Дубровиных, определенно - благо), она сама обитала в гостинице, а муж ее, разумеется, был в курсе всех подробностей. Клавдия в ответ рассказала подруге о "найденной" на окне "Правде" и о всей истории с расклеенными за ночь листовками. Та только фыркнула: "Надо же, и сюда эта красная зараза добралась. Я думала, это только столицу лихорадит." Вскоре сплетни закончились, и Лизавета убежала дальше по своим курортным делам.

Зашел встревоженный отец - сестры только навострились было подобраться к отцу и разузнать новостей, как в дом вошел собственной персоной Александр Николаевич Жаворонков, тайный советник из самой столицы, он же - Лизаветин муж. Сестер изгнали из гостиной и принялись вести важные мужские разговоры. Клавдия сгорала от любопытства, а учитывая природную склонность сестричек похулиганить, их несложно оказалось подбить на очередную шалость.

- Ольга, сходи в гостиную, сделай вид, что альбомы забираешь. Заодно послушаешь, о чем они говорят.

Ольга вскоре вернулась и доложила - говорят о Рыкове, а больше ничего не разобрала, они вскоре замолчали и принялись смотреть на нее.

- Марина, а теперь ты, книжки какие-нибудь прихвати.

Тут дело пошло хуже, похоже, собеседники уже поняли тактику сестер и прекратили разговор сразу же. Тогда Клавдия, не желая выдавать своего излишнего интереса к беседе - сестры, конечно, родная кровь, но и они могут насторожиться, если продолжать так настойчиво добиваться своего, отправила сестер под каким-то предлогом на улицу. Сама же приникла ухом к стене.

-... столицы... двое... паспорта... совершенно необходимо...



Вдруг разговор снова затих - причем явно посередине фразы, и раздались шаги, приближающиеся к кухонной двери. Клавдия запаниковала, неужели она выдала себя неосторожным движением, как глупо, как нелепо! Она заметалась по кухне, взгляд ее упал на валяющиеся на столе в беспорядке альбомы... Милая моя, хорошая, красавица! Любая другая благородная девица изошлась бы сейчас визгом, но Клавдия восхитилась мохнатой гусеничке, заползающей на верхний албом, как нежданному подарку судьбы. Она схватила альбом и бросилась в гостиную, чуть не сбив с ног вставшего на пороге Жаворонкова.

- Папа, папенька, смотрите, кто к нам заполз в гости. Красавица, не правда ли?

Отец и его гость обменялись недоуменными взглядами, но цели своей Клавдия добилась - Жаворонков явно больше не подозревал ее в подслушивании... Разве только в легком слабоумии. Или, скажем вернее, взбалмошности. Ну и пусть, лучше уж так. Ух, как сердце колотилось. А гусеничка и правда была хороша необычайно.



Но оставаться дома Клавдия больше не могла, ее потряхивало. Решила пройтись до телефонной станции, а там ее ждал сюрприз - телефонистки... открыто читали "Правду"!

- Что же это вы, позвольте? - Клавдия была совершенно изумлена. - Вы разве не знаете, это литература запрещенная?

- Да? А нам и в голову не пришло, - кажется ей, или правда голос у отвечающей какой-то... неискренний? - Да вот поглядите, что же тут такого запрещенного? Вот, смотрите, стихи. "Алый мак". А вот тут статья такая интересная, но уж больно шрифт мелкий, у тебя глаза получше, глянь-ка, а?

Клавдия только головой покачала. Неужели может на самом деле кто-то не знать о "Правде", что это за газета? И как могли урядники проглядеть станцию, она ведь совсем рядом с домом? С другой стороны, сам-то участок они проглядели, да. Не поймешь. Может, девушки сами себя подвергают немалой опасности, а может, это еще одна провокация, только теперь проверяют и изучают ее. И пойди пойми, свои изучают или чужие. А тут на беду подскочили еще Марина и Ольга, разговор пришлось заканчивать, так и не начав.

- Вы меня простите, девушки, возможно, это не мое дело, но хотела бы вас предупредить. Газета эта нелегальная, не далее как сегодня утром полиция занималась ее изъятием у горожан, вам также советую пойти и добровольно сдать этот экземпляр в участок. А уж если так интересуют стихи, дочитывайте, но не при посторонних, могут и привлечь...

Опасная фраза, не должна так говорить дочь исправника, да что поделать! А вдруг это свои, или сомневающиеся, нужно дать им шанс догадаться. Если же это полицейская провокация, придется изображать дурочку, ах-ах, стихи хорошие, девочки тоже хорошие, папенька, не подумайте дурного... Как все глупо выходит, сплошной туман. Поспешно предупредила сестер:

- Никому не говорите, что телефонистки эту их "Правду" читали. Они по незнанию интересуются, а спросят с них, как с соучастников, невинные люди в тюрьму попасть могут, если будете болтать. А к знаниям тянуться - не грех. Прочтут, поймут, что ерунда, сами и выбросят.

Понимала, что говорит неубедительно, но нужные слова на ум не шли. А сестры покивали согласно и, кажется, полностью забыли о случившемся. Да им это и неинтересно было.

Фотографии: uter, namohi, green_frog_/artemka_/v_himera, anji_altariel, aradan_1, Айлинон. Обработка части фотографий - aret.
Tags: photos, люди-которые-играют, словотворчество, ушедшая Россия
Subscribe

  • Июль-1. Фоткопост.

    На стиле. Аглаша, как и Дуняша в свое время, одевается сама. Эдди такой милый. Все искал себе подружку, а вот что нужно было ему на…

  • Дуолинго такой милый!

    Вот только на английском и звучит хорошо, да? Сколько энергии в оригинальном варианте, и какое получается уныльство в переводах.…

  • Апрель-3. Фоткопост (последний).

    «Как бы эдак еще извернуться, чтобы жизнь была не скучной?» Дуолинго прекрасный. Пусть, говорит, цветут все цветы. И истории там…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments