Aret (aret) wrote,
Aret
aret

Category:
  • Mood:

Белая гвардия, путь твой высок...



ДОН

1

Белая гвардия, путь твой высок:
Черному дулу - грудь и висок.

Божье да белое твое дело:
Белое тело твое - в песок.

Не лебедей это в небе стая:
Белогвардейская рать святая

Белым видением тает, тает...

Старого мира - последний сон:
Молодость - Доблесть - Вандея - Дон.

24 марта 1918

2

Кто уцелел - умрет, кто мертв - воспрянет.
И вот потомки, вспомнив старину:
- Где были вы? - Вопрос как громом грянет,
Ответ как громом грянет: - На Дону!

- Что делали? - Да принимали муки,
Потом устали и легли на сон.
И в словаре задумчивые внуки
За словом: долг напишут слово: Дон.

30 марта 1918

NB! мои любимые.

3

Волны и молодость - вне закона!
Тронулся Дон. - Погибаем. - Тонем.
Ветру веков доверяем снесть
Внукам - лихую весть:

Да! Проломилась донская глыба!
Белая гвардия - да! - погибла.
Но покидая детей и жен,
Но уходя на Дон,

Белою стаей летя на плаху,
Мы за одно умирали: хаты!

Перекрестясь на последний храм,
Белогвардейская рать - векам.

Москва, Благовещение 1918

- дни разгрома Дона -


С.Э.

Я с вызовом ношу его кольцо
— Да, в Вечности — жена, не на бумаге.—
Его чрезмерно узкое лицо
Подобно шпаге.

Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно - великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.

Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза — прекрасно-бесполезны! —
Под крыльями распахнутых бровей —
Две бездны.

В его лице я рыцарству верна.
— Всем вам, кто жил и умирал без страху.
Такие — в роковые времена —
Слагают стансы — и идут на плаху.

Коктебель, 3 июня 1914

ЮНКЕРАМ, УБИТЫМ В НИЖНЕМ

Сабли взмах -
И вздохнули трубы тяжко -
Провожать
Легкий прах.
С веткой зелени фуражка -
В головах.

Глуше, глуше
Праздный гул.
Отдадим последний долг
Тем, кто долгу отдал - душу.
Гул - смолк.
- Слуша - ай! На - кра - ул!

Три фуражки.
Трубный звон.
Рвется сердце.
- Как, без шашки?
Без погон
Офицерских?
Поутру -
В безымянную дыру?

Смолкли трубы.
Доброй ночи -
Вам, разорванные в клочья
На посту!

17 июля 1917

* * *

Ночь. - Норд-Ост. - Рев солдат. - Рев волн.
Разгромили винный склад. - Вдоль стен
По канавам - драгоценный поток,
И кровавая в нем пляшет луна.

Ошалелые столбы тополей.
Ошалелое - в ночи - пенье птиц.
Царский памятник вчерашний - пуст,
И над памятником царским - ночь.

Гавань пьет, казармы пьют. Мир - наш!
Наше в княжеских подвалах вино!
Целый город, топоча как бык,
К мутной луже припадая - пьет.

В винном облаке - луна. - Кто здесь?
Будь товарищем, красотка: пей!
А по городу - веселый слух:
Где-то двое потонули в вине.

Феодосия, последние дни Октября

(NB! Птицы были - пьяные.)

* * *

На кортике своем: Марина -
Ты начертал, встав за Отчизну.
Была я первой и единой
В твоей великолепной жизни.

Я помню ночь и лик пресветлый
В аду солдатского вагона.
Я волосы гоню по ветру,
Я в ларчике храню погоны.

Москва, 18 января 1918

* * *

Это просто, как кровь и пот:
Царь - народу, царю - народ.

Это ясно, как тайна двух:
Двое рядом, а третий - Дух.

Царь с небес на престол взведен:
Это чисто, как снег и сон.

Царь опять на престол взойдет -
Это свято, как кровь и пот.

7 мая 1918. 3 - ий день Пасхи
(а оставалось ему жить меньше трех месяцев!)


* * *

- Где лебеди? - А лебеди ушли.
- А вороны? - А вороны - остались.
- Куда ушли? - Куда и журавли.
- Зачем ушли? - Чтоб крылья не достались.

- А папа где? - Спи, спи, за нами Сон,
Сон на степном коне сейчас приедет.
- Куда возьмет? - На лебединый Дон.
Там у меня - ты знаешь? - белый лебедь...

9 августа 1918

* * *

Бури-вьюги, вихри - ветры вас взлелеяли,
А останетесь вы в песне - белы - лебеди!

Знамя, шитое крестами, в саван выцвело.
А и будет ваша память - белы - рыцари.

И никто из вас, сынки! - не воротится.
А ведет ваши полки - Богородица!

25 октября 1918

* * *

Об ушедших - отошедших -
В горний лагерь перешедших,
В белый стан тот журавлиный -
Голубиный - лебединый -

О тебе, моя высь,
Говорю, - отзовись!

О младых дубовых рощах,
В небо росших - и не взросших,
Об упавших и не вставших, -
В вечность перекочевавших, -

О тебе, наша Честь,
Воздыхаю - дай весть!

Каждый вечер, каждый вечер
Руки вам тяну навстречу.
Там, в просторах голубиных -
Сколько у меня любимых!

Я на красной Руси
Зажилась - вознеси!

Октябрь 1920

(ВЗЯТИЕ КРЫМА)

И страшные мне снятся сны:
Телега красная,
За ней - согбенные - моей страны
Идут сыны.

Золотокудрого воздев
Ребенка - матери
Вопят. На паперти
На стяг
Пурпуровый маша рукой беспалой
Вопит калека, тряпкой алой
Горит безногого костыль,
И красная - до неба - пыль.

Колеса ржавые скрипят.
Конь пляшет, взбешенный.
Все окна флагами кипят.
Одно - завешено.

Ноябрь 1920

* * *

Буду выспрашивать воды широкого Дона,
Буду выспрашивать волны турецкого моря,
Смуглое солнце, что в каждом бою им светило,
Гулкие выси, где ворон, насытившись, дремлет.

Скажет мне Дон: - Не видал я таких загорелых!
Скажет мне море: - Всех слез моих плакать -
не хватит!
Солнце в ладони уйдет, и прокаркает ворон:
Трижды сто лет живу - кости не видел белее!

Я журавлем полечу по казачьим станицам:
Плачут! - дорожную пыль допрошу: провожает!
Машет ковыль - трава вслед, распушила султаны.
Красен, ох, красен кизиль на горбу Перекопа!

Всех допрошу: тех, кто с миром в ту лютую пору
В люльке мотались.
Череп в камнях - и тому не уйти от допросу:
Белый поход, ты нашел своего летописца.

Ноябрь 1920

* * *

Ох, грибок ты мой, грибочек, белый груздь!
То шатаясь причитает в поле - Русь.
Помогите - на ногах нетверда!
Затуманила меня кровь - руда!

И справа и слева
Кровавые зевы,
И каждая рана:
- Мама!

И только и это
И внятно мне, пьяной,
Из чрева - и в чрево:
- Мама!

Все рядком лежат -
Не развесть межой.
Поглядеть: солдат.
Где свой, где чужой?

Белый был - красным стал:
Кровь обагрила.
Красным был - белый стал:
Смерть побелила.

- Кто ты? - белый? - не пойму! - привстань!
Аль у красных пропадал? - Ря - азань.

И справа и слева
И сзади и прямо
И красный и белый:
- Мама!

Без воли - без гнева -
Протяжно - упрямо -
До самого неба:
- Мама!

Декабрь 1920

ПОЖАЛЕЙ...

- Он тебе не муж? - Нет.
Веришь в воскрешенье душ? - Нет.
- Так чего ж?
Так чего ж поклоны бьешь?
- Отойдешь -
В сердце - как удар кулашный:
Вдруг ему, сыночку, страшно -
Одному?

- Не пойму!
Он тебе не муж? - Нет.
- Веришь в воскрешенье душ? - Нет.
- Гниль и плесень?
- Гниль и плесень.
- Так наплюй!
Мало ли живых на рынке!
- Без перинки
Не простыл бы! Ровно ссыльно-
каторжный какой - на досках!
Жестко!

- Черт!
Он же мертв!
Пальчиком в глазную щелку -
Не сморгнет!
Пес! Смердит!
- Не сердись!
Видишь - пот
На виске еще не высох.
Может, кто еще поклоны в письмах
Шлет, рубашку шьет...

- Он тебе не муж? - Нет.
- Веришь в воскрешенье душ? - Нет.
- Так айда! - ...нагрудник вяжет...
Дай-кось я с ним рядом ляжу...
Зако - ла - чи - вай!

Декабрь 1920
Tags: out-of-here, веснадцать, смерть, стихи, ушедшая Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments