Aret (aret) wrote,
Aret
aret

Очень хорошо сформулировано.

Originally posted by malka_lorenz at В бока впился корсет
Как-то все неуютнее становится жить в мире.

Ведь что такое уют? Это когда, во-первых, не страшно. А во-вторых, когда можно позволить себе маленькие безобидные слабости.
Типа сесть у камина, снять корсет и почесаться. Ок, ок. Сесть у печки, снять сапоги и ковырять в носу.
Этим, кстати, уют отличается от великолепия, там сапоги не стянешь (корсет тем более), там надо блистать при всем параде.

С нестрашно облом вышел уже довольно давно, дальше вопрос уже чисто количественный - от слегка не по себе до ужас-ужас, со всеми остановками.
Наступает очередь слабостей. Они как-то становятся все менее допустимы.

Современный мир требует такого корсета, такой моральной безупречности, что я, к примеру, слегка даже тоскую по тем невинным гадостям, которые не могу себе больше позволить, потому что эти гадости утратили невинность.

Я говорю об этнической и расовой неприязни, которая теперь, в этих новых причудливых условиях, не вписывается в этический кодекс приличного человека ни в какой форме.

Приличный человек всегда знал, что недолюбливать какую-то национальность - это жлобство. Про ненависть здесь речи не идет, приличное воспитание подразумевает, что клокотать и брызгать слюной на эту тему - это примерно как не добежать до сортира, немыслимый конфуз, позволительный только для душевнобольных. Но даже легкая предубежденность, даже просто шутки с расистским душком - так же вульгарно и непристойно, как пукнуть за столом.
Приличный человек знал, что пукать за столом не полагается - чай, не извозчик в трактире. Но иметь неполадки с пищеварением не запрещено. Плоть слаба. Nobody is perfect. Можно страдать метеоризмом, надо просто держать себя в руках и не информировать об этом окружающих за десертом.

Особенно тщательно надо следить за манерами, когда наступает всеобщее падение нравов и провозглашается простота и естественность. Иначе бог знает до чего можно докатиться.

Австрийская баронесса могла недолюбливать евреев за недостаточную белокурость, но гувернантка еще в детстве ей объяснила, что такие вульгарные вещи обсуждают только колбасники. И когда колбасники начали ходить строем и кричать свои вульгарные вещи буквально у нее под окнами - эти мысли следовало не просто не озвучивать, чтобы не уподобляться. Их следовало вообще себе запретить, потому что теперь этого требовала честь. Эта дама не покушалась на фюрера и не прятала никого в погребе. Она не была праведницей. Но после Хрустальной ночи не любить евреев даже глубоко в душе означало уже не маленькую слабость, а большую подлость, и это было нельзя.

Приличный человек знает, что не любить можно только злобу и невежество, а они национальности не имеют. Но он тоже всего лишь человек, у него тоже есть какие-то предубеждения, в том числе самые иррациональные и даже вполне пещерные. Он их не высказывает, не то воспитание, но он позволяет себе их иметь, потому что, как было сказано выше, nobody is perfect. Он позволяет себе недолюбливать какую-то группу, позволяет себе быть несовершенным, он позволяет себе ходить дома без корсета, пока это его частное дело и никому не вредит.

До тех пор пока это не становится мейнстримом. Вот тут стоп. Тут не просто дальше нельзя. Тут - все назад. Когда вокруг все забегали в чем мать родила - корсет надо надеть обратно и больше не снимать, как бы он ни жал.

Я с юности не любила кавказцев. Вы знали об этом? Нет, не знали. Об этом не знал никто. Я действительно неважно относилась к чеченцам и дагестанцам - они были агрессивны, опасны и неуважительно относились к девушкам. Но когда начались всеобщие крики про хачей, я перестала их не любить. Не потому, что я их полюбила. Я их не полюбила. А потому, что ненавидеть их стало неприлично. Я запретила себе это.

Я всю жизнь терпеть не могла украинцев. Об этом знал хоть один человек? Я хоть одним словом когда-нибудь на это намекнула? Нет. Ни разу. Но я к ним действительно очень плохо относилась. Я считала их хитрыми, жадными и крайне неделикатными людьми. Кроме того, у меня были к ним вопросы относительно Бабьего Яра. Но когда началась эта заваруха, и из каждого утюга завопили про клятых хохлов - я запретила себе плохо к ним относиться. Теперь нельзя.

Сколько себя помню, я на дух не выносила арабов. Они дикие, бесцеремонные, с ними опасно связываться, они без конца хулиганят в Израиле и всех уже задолбали своим исламом. Теперь, после последних событий, "араб" станет бранным словом. Значит, пора завязывать  думать даже про себя "подлый народ эти арабы" и смотреть косо на любого бородатого мужика. Нельзя позволить себе скатиться туда, где человек виноват только потому, что он араб, украинец или чечен. Даже в мыслях нельзя.

Потому что это уже не вопрос личных предпочтений. Теперь за это не хуже обслуживают в лавке. Теперь за это бомбят.

Легкая бытовая ксенофобия перестала быть простительной. У меня нет больше права на эти маленькие мелкобуржуазные недостатки. У меня отняли это право.

Я ненавижу войну и террор за то, что из-за них я не могу больше уютно и мирно недолюбливать соседей, а должна вместо этого спать в корсете и думать о таких скучных вещах, как мораль и культура.
Tags: war, кто-эти-люди, мы и они, нам здесь жить
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments